| Скоро на экранах | | Meet the Fockers | | | Познакомьтесь с Фокерами |
|
| LinkShare.com
|
Printer Friendly Version
Solaris Александр Локшин Большие режиссеры ездят в больших автомобилях, общественного транспорта боятся. Вот оттого и катаются в линкольнах, хаммерах и кадиллаках. Чуть на дороге кадиллак, сразу понятно - поехал большой кинематогрфист. Мелкие критиканы предпочитают автомобильчики поменьше - проше, ауди и мини. Собственно, поэтому в тени больших режиссеров мелких критиканов и не видно. Впрочем, это так, лирическое отступление. По-настоящему больших людей скорее преследуют большие неприятности. Скажем, нашего великого зарубежного соотечественника Андрея Тарковского преследовали чудовищные неприятности. Загадочная история съемок "Сталкера" (по слухам, исчезнувшие ленты спустя годы все-таки нашлись) не прошла для режиссера бесследно - последние его фильмы наделены воистину кричащими названиями. Впрочем, и саму первую экранизацию "Соляриса", появившуюся в далеком 1972 году, безоблачной не назовешь. Станислав Лем, нервно куривший одну сигарету за другой в душном номере гостиницы "Космос", бродил из угла в угол и поглядывал на часы. Лем раскрыл записную книжку на седьмой странице, и щурясь, пишет - "Тарковский погрузил моих героев... ампутировал... ввел массу странностей... для меня совершенно невыносим." Пейзаж за окном стремительно изменялся - скульптура Мухиной уже не казалась такой безобразной, росли эстакады на проспекте Мира, мимо проносились большие кадиллаки и маленькие лендроверы, на противоположном краю планеты сжался в комок другой большой человек - Содерберг. По странному стечению обстоятельств, его первая работа в кино совпала по времени с последней работой Тарковского. Теперь, ничто, кроме Лема и "Соляриса" их не объединяло ничего. На роль Баниониса было решено пригласить Джорджа Клуни. Клуни упирался - "какое занудство, мы прогорим в прокате." Впрочем, Джеймс Камерон раздобыл еще немного денег и Джордж, скрепя сердце, согласился. За основу решено было взять работу Тарковского, поскольку она, по словам одного из сопродюсеров, оказалась "удивительно сценична". Камерный оркестр, принадлежащий "20 Век-Фокс" круглосуточно играл в зимнем саду, создавая соответствующее настроение у актеров, чтобы они не злоупотребляли своими воспоминаниями о других картинах, снятых в этих стенах. Несколько световых мечей тем не менее, бесследно исчезло. Надеюсь, они были застрахованы. Реквизит-реквизитом, а все одно - жалко. Получившийся фильм так же далек от книги, как и работа Тарковского, и несет уже свою, ни на что не похожую психологическую нагрузку. Это не считая того, что Джибариан оказался куда как менее многословен, а к Снауту не только вместо уха являются сильнодействующие грибы, но и равнозначно расправившись с собой, он спрятал свой труп под потолком, где-то непосредственно в морге. Крис Тарковского ищет себя в Солярисе, и Солярис в себе, так что концовка уже не оставляет сомнений - круг замкнулся, но окончен ли поиск? Крис Содерберга никого не ищет. Он, по большому счету, уже нашел. Его мучает совесть, которая является ему в самом неприглядном виде и казнит за то, что память человеческая избирательна. И, как и у Тарковского, Содерберговский Крис сошел с ума задолго до того, как ступил на борт станции. Зритель такую картину, безусловно, не примет. Содерберг своего "Оскара" не получит. Критиканы разъедутся, звеня золотыми цепями. Я стою один в пустом зале, и меня мучает совесть. Майор Ковалев ломится в железную дверь - породивший его нос остался по другую сторону. "Я твой отец, майор", - шепчет нос. Настоящая рецензия является в значительной степени художественным вымыслом. 1.XII.2002
|